Когда мужчина говорит: «Я хочу ребёнка», он говорит о желании стать отцом. Когда женщина говорит: «Я согласна», она одновременно соглашается на то, что её тело, привычная жизнь, работа, доход, свобода и даже ощущение себя могут измениться.
Мужчина тоже становится родителем, тоже переживает, не спит ночами и несёт ответственность, однако беременность, роды и восстановление невозможно разделить пополам, поэтому часть цены женщина оплачивает одна просто потому, что иначе не позволяет биология.
Но настоящая проблема начинается не здесь, а тогда, когда после рождения ребёнка биологическое неравенство почему-то превращается ещё и в бытовое.
Когда женщина уже выносила и родила ребёнка, а затем именно она знает, когда следующий приём у врача, что закончилось дома, какой размер одежды нужен ребёнку, что положить с собой и кто заберёт его из сада, мужчина может искренне считать, что они воспитывают ребёнка вместе, хотя большая часть невидимой ответственности продолжает находиться у неё.
Особенно показательно слово «помогает». Если отец говорит, что помогает жене с ребёнком, возникает вопрос, почему забота о собственном ребёнке воспринимается как помощь женщине, а не как его собственная родительская ответственность.
Есть и другая цена, о которой редко говорят до беременности. Женщина может хотеть ребёнка и одновременно бояться потерять ту себя, которой была до материнства, потому что вместе с ребёнком иногда меняется её карьера, финансовая независимость, тело, сексуальность, количество свободного времени и даже то, как её начинают воспринимать окружающие.
Поэтому зрелость мужчины проявляется не только тогда, когда он говорит: «Я хочу от тебя ребёнка», а тогда, когда способен спросить себя, какой станет жизнь женщины после того, как его желание осуществится.
Сможет ли она продолжать работать? Кто будет вставать ночью? Кто останется дома с заболевшим ребёнком? Будут ли у неё свои деньги, время, друзья и возможность иногда быть не мамой? Что произойдёт, если восстановление окажется сложным?
Мужчина не может взять на себя половину беременности или родов, однако он может сделать всё возможное, чтобы женщина не продолжала оплачивать его отцовство своей свободой, карьерой и собой.
И, возможно, прежде чем сказать женщине «я хочу ребёнка», мужчине стоит задать себе другой вопрос:
«Что я готов изменить в собственной жизни, чтобы после рождения нашего ребёнка изменилась не только её?»
Потому что хотеть стать отцом легко. Гораздо сложнее понять, какую цену за это желание заплатит женщина, и решить, какую часть этой цены ты способен взять на себя.
Меня зовут Жанерке, я психолог и психотерапевт, и один из вопросов, который я довольно часто слышу от женщин на консультациях, звучит примерно одинаково:** «Он очень хотел ребёнка, почему тогда именно я сейчас чувствую себя настолько плохо?»**
За этим вопросом обычно скрывается гораздо больше, чем усталость от материнства, потому что женщина может любить своего ребёнка и одновременно скучать по себе прежней, злиться на мужа, чувствовать одиночество внутри семьи, переживать из-за изменившегося тела, потерянной свободы или остановившейся карьеры, после чего ещё и испытывать вину за то, что материнство не сделало её безусловно счастливой.
И в терапии мне часто приходится возвращать женщине очень важное право: можно любить своего ребёнка и одновременно тяжело переживать то, какой ценой тебе далось материнство. Одно совершенно не отменяет другого.
А мужчинам в такой ситуации я бы предложила услышать за словами «мне плохо» не обвинение и не неблагодарность, а вопрос, который женщина иногда уже не умеет сформулировать иначе:
«Ты хотел стать отцом вместе со мной. Почему же после рождения нашего ребёнка мне кажется, что родителем стала прежде всего я?»